О психотерапии расстройств пищевого поведения написаны тома, и заметная их часть противоречит друг другу. Объясню главное за пять минут, без заумностей: что именно должен уметь специалист, который берётся вести такого пациента, и какое обучение это умение действительно даёт.
Разберёмся по порядку. Курсы по РПП повышают квалификацию, но сами по себе не открывают доступ к лечению: право работать с расстройствами пищевого поведения задаёт специальность и документ об образовании, а не название программы. Врачу это ординатура или переподготовка по психиатрии и психотерапии, психологу — высшее психологическое образование и переподготовка по медицинской психологии. Программа по РПП надстраивается поверх допуска и отвечает за метод.
Коротко
- Допуск к работе даёт специальность, а не курс. Сертификат школы без лицензии не добавляет прав ни психологу, ни врачу.
- С 1 сентября 2026 года действуют новые квалификационные требования — приказ Минздрава России № 436н от 14 мая 2026 года; он отменил приказы № 206н и № 83н и рассчитан до 1 сентября 2032 года.
- Программа повышения квалификации по закону длится от 16 часов, профессиональная переподготовка — от 250 часов (приказ Минобрнауки России № 266 от 24 марта 2025 года).
- В программе должны быть названы конкретные протоколы: КПТ, ориентированная на РПП, семейная терапия при нервной анорексии у подростков, диалектическая поведенческая терапия при приступообразном переедании.
- Диплом не равен компетентности: в исследовании 2017 года программу закончили 84,3 % специалистов, а порога компетентности по шкале достигли 42,5 %[4].
- Отдельного федерального закона о психологической помощи в России нет: два законопроекта внесены в Госдуму и на сентябрь 2026 года не приняты.
- Главный признак сильной программы — практика с обратной связью: супервизии, разбор случаев, измеримый результат обучения, а не только записи вебинаров.
Содержание
Проверенных врачей и психологов, которые работают с пищевым поведением, можно найти в реестре специалистов ассоциации — в том числе чтобы понять, какой набор квалификаций сегодня выглядит нормой в профессии.

Я занимаюсь психотерапией пищевого поведения больше двадцати лет и регулярно вижу, чем заканчивается обучение, выбранное по обложке. Специалист приходит на супервизию с пациенткой, которой нужен психиатр, и искренне не понимает, почему «метод не работает». Поэтому дальше будет не рейтинг школ, а разбор критериев: по ним вы сами отличите программу, после которой прибавится умений, от программы, после которой прибавится только файл в облаке.
Кто в России имеет право лечить РПП?
Кто по закону лечит расстройства пищевого поведения?
Коротко: лечение ведёт врач-психиатр или врач-психотерапевт, диагноз ставит только врач. Медицинский психолог работает в команде и проводит психотерапевтическую работу в рамках своей квалификации. Диетолог и нутрициолог отвечают за питание и соматическую часть, но не за психотерапию.
Расстройства пищевого поведения относятся к психическим расстройствам, и это определяет маршрут. Диагноз «нервная анорексия», «нервная булимия» или «приступообразное переедание» ставит врач, он же отвечает за оценку соматического риска и за решение о госпитализации. Это не формальность: при тяжёлой анорексии решение принимается по весу, электролитам и состоянию сердца, а не по динамике в терапии. Диагностические критерии и границы между формами разобраны в отдельном материале на сайте — о классификации расстройств пищевого поведения.
Квалификационные требования к медицинским работникам с 1 сентября 2026 года задаёт приказ Минздрава России № 436н от 14 мая 2026 года (зарегистрирован Минюстом 29 мая 2026 года, № 86713). Он заменил сразу два прежних документа — приказ № 206н для специалистов с высшим образованием и приказ № 83н для среднего звена — и рассчитан до 1 сентября 2032 года. Для практикующего специалиста это значит одно: сверяться нужно с новой редакцией, а не с методичкой трёхлетней давности.
Путь во врачебную психотерапию остаётся длинным. Базовое образование — «Лечебное дело» или «Педиатрия», затем ординатура по специальности «Психотерапия» либо профессиональная переподготовка по психотерапии при наличии подготовки в интернатуре или ординатуре по психиатрии, психиатрии-наркологии, сексологии или судебно-психиатрической экспертизе. Такие требования публикует, в частности, институт последипломного образования НМИЦ психиатрии и неврологии имени В. М. Бехтерева. Никакая программа повышения квалификации по РПП этот маршрут не заменяет и не сокращает.
У психологов правила изменились в этом же сентябре. С 1 сентября 2026 года на профессиональную переподготовку по медицинской психологии принимают людей с высшим психологическим образованием — бакалавриатом, специалитетом или магистратурой по направлению «Психология»; об этом предупреждает институт последипломного образования Сеченовского университета, комментируя вступление в силу приказа № 436н. Переподготовка «с нуля», с любым непрофильным дипломом, для этой должности закрывается.

Отдельная история — психологи-консультанты в частной практике. Специального закона, который регулировал бы психологическую деятельность, в России нет. В Госдуму внесены два конкурирующих законопроекта — № 846497-8 и № 1159202-8; на сентябрь 2026 года ни один не принят, оба обсуждают требования к образованию и добровольную аккредитацию. Пока регулирования нет, профессиональный фильтр держится на самом специалисте и на том, какое обучение он выбирает.
Нутрициологи в 2026 году впервые попали в номенклатуру должностей как специалисты со средним профессиональным медицинским образованием; что это изменило на практике, подробно разобрано в статье о том, как стать нутрициологом. Это повышает их статус, но не превращает в психотерапевтов: работа с мотивами переедания, телесным образом и тревогой остаётся за психологом и врачом.
Какие бывают курсы по РПП и что они дают
Прямой ответ: программы делятся на четыре типа, и только два из них меняют квалификацию в документах. Ординатура и профессиональная переподготовка дают новую специальность или квалификацию. Повышение квалификации даёт метод и удостоверение. Авторский интенсив без образовательной лицензии даёт знания и сертификат школы, который нигде не учитывается.
Сроки задаёт приказ Минобрнауки России № 266 от 24 марта 2025 года (зарегистрирован Минюстом 22 апреля 2025 года, № 81928), действующий с 1 сентября 2025 года: программа повышения квалификации — не менее 16 часов, программа профессиональной переподготовки — не менее 250 часов. Если школа обещает «переподготовку» за 40 часов, она либо неточна в словах, либо выдаёт не тот документ, который вы ожидаете.
| Тип программы | Часы и документ | Что реально даёт |
|---|---|---|
| Ординатура | 2 года, диплом об окончании ординатуры | Специальность и допуск к врачебной работе |
| Профессиональная переподготовка | от 250 часов, диплом о переподготовке | Новую квалификацию в рамках требований Минздрава |
| Повышение квалификации по РПП | от 16 часов, удостоверение о ПК | Протокол и обновление знаний, но не новое право |
| Интенсив без лицензии | любой объём, сертификат школы | Информацию; в реестр документов об образовании не попадает |
Рынок внутри категории «повышение квалификации» очень разный. Есть трёхдневные мини-курсы на 9 часов для психологов, которые не специализируются на РПП, а хотят вовремя узнавать расстройство и правильно передавать пациента. Есть программы на 120-130 академических часов за четыре месяца, где практики вдвое больше, чем теории, и в расписание встроены интервизии и групповые супервизии. Есть длинные программы на 560 часов длительностью больше года. Это три разные задачи, и выбирать нужно под свою.
Та же логика действует и в смежной области: как отличить содержательную программу от рекламной, разобрано в материале о том, как выбрать курс нутрициологии. Требования к документам там мягче, а принципы проверки те же.
Практический ориентир простой. Если вы ведёте клиентов с пищевым поведением эпизодически, вам нужен короткий курс распознавания и маршрутизации. Если вы собираетесь вести пациентов с диагнозом, коротким курсом не обойтись: нужна программа с отработкой протокола и обязательной супервизией.
Какие методы должны быть в программе
Прямой ответ: в программе должны быть названы конкретные протоколы с доказанной эффективностью, а не «авторский подход». Ориентир — клиническое руководство NICE по расстройствам пищевого поведения (NG69, 2017)[2]: для взрослых с нервной анорексией это КПТ, ориентированная на РПП, метод MANTRA или специализированное поддерживающее клиническое ведение; для детей и подростков — семейная терапия, сфокусированная на анорексии.
При нервной булимии первой линией у взрослых остаётся КПТ, ориентированная на РПП, у подростков — семейная терапия при булимии. При приступообразном переедании руководство рекомендует начинать с направляемой самопомощи на основе КПТ и переходить к очной терапии, если самопомощь не дала результата. Это тот минимум, который преподаватель обязан знать и уметь объяснить.
Семейная терапия заслуживает отдельного слова, потому что её роль часто недооценивают. Систематический обзор и мета-анализ 2013 года показал: на момент окончания лечения семейная терапия у подростков не отличалась от индивидуальной, но при оценке через 6-12 месяцев превосходила её (z = 2,94; p < 0,003)[3]. Практический вывод для обучения: если программа обходит работу с семьёй стороной, у вас останется дыра ровно там, где результат закрепляется.

Что ещё должно быть в содержании: диалектическая поведенческая терапия при приступообразном переедании и выраженной эмоциональной дисрегуляции, работа с телесным образом, принципы нутритивной реабилитации в связке с врачом, критерии неотложного направления. Полезно, когда в программе отдельно разбирают коморбидность — тревожные расстройства, депрессию, употребление психоактивных веществ. Как те же методы выглядят со стороны пациента, подробно описано в статье про психотерапию РПП — этот текст удобно давать клиенту перед началом работы.
Отдельно предупрежу о подмене. Иногда «курсом по РПП» называют программу по психологии похудения. Это разные предметы: снижение веса и лечение расстройства пищевого поведения нередко требуют противоположных действий, и попытка лечить анорексию инструментами диетологии опасна. Если в программе обучения бок о бок стоят «работа с анорексией» и «как довести клиента до минус десяти килограммов», это повод задавать неудобные вопросы.
Почему диплом не равен компетентности
Значит ли законченный курс, что специалист владеет методом?
Коротко: нет. Завершение программы и достижение измеряемого уровня компетентности — разные события, и разрыв между ними измеряли в исследовании. Из 102 специалистов обучение закончили 84,3 %, а порог компетентности по валидированной шкале преодолели 42,5 %[4].
Это исследование стоит знать каждому, кто выбирает программу. Ирландская служба здравоохранения отобрала специалистов по всей стране и дала им доступ к структурированному онлайн-обучению трансдиагностической когнитивно-поведенческой терапии расстройств пищевого поведения; поддержкой служили короткие подбадривающие звонки от неспециалиста. Компетентность измеряли до и после обучения валидированной шкалой, а не опросом «понравилось ли вам».
Результат оказался двойственным. С одной стороны, отсев был низким: до конца дошли 86 человек из 102, а средний прирост баллов компетентности был отчётливым и статистически значимым. С другой — выше порога, который авторы заранее определили как «хороший уровень компетентности», оказались 34 человека из 80 оценённых, то есть 42,5 %[4]. Иными словами, программа сработала как массовый инструмент, но диплом получили заметно больше людей, чем реально освоили метод. Авторы сами называют работу проверкой концепции и оговаривают, что выводы требуют воспроизведения, — честно упомяну об этом.

Вторая причина разрыва известна как дрейф терапевта. В обзоре 2016 года это явление описано прямо: клиницисты, у которых есть все необходимые инструменты, со временем перестают делать то, что доказано, — меньше используют экспозицию и домашние задания, больше уходят в поддерживающую беседу[5]. Причины не в лени, а в тревоге, убеждениях и усталости самого специалиста.
Простыми словами: знание протокола и способность применять его на живом пациенте — две разные мышцы. Первую тренируют лекции, вторую — только разбор собственных случаев с тем, кто умеет больше вас.
Отсюда вырастает главный вопрос к школе: как вы измеряете результат обучения? Хороший ответ звучит скучно — экзамен по случаю, оценка сессий по шкале приверженности протоколу, обязательные супервизии, доступ к интервизорской группе после выпуска. Плохой ответ звучит красиво: «вы получите уверенность и авторский метод».
Как проверить курс по РПП за 15 минут
Как быстро отличить сильную программу от слабой?
Коротко: попросите три документа — лицензию, учебный план с распределением часов и образец выдаваемого документа. Школа, которая присылает их без уговоров, обычно и в остальном работает прозрачно.
Прямой ответ: проверка укладывается в пять шагов и делается до оплаты. Нужно убедиться в лицензии организации, понять, какой документ выдают, сверить часы с требованиями к дополнительному образованию, найти в программе конкретные протоколы и увидеть в расписании практику с обратной связью. Именно так курсы по РПП проверяют коллеги, которые уже обжигались.
Шаг первый — лицензия. Образовательная деятельность лицензируется, и сведения о лицензии проверяются в открытом реестре Рособрнадзора. Организация, которая продаёт «обучение», но не имеет лицензии, не вправе выдавать ни удостоверение о повышении квалификации, ни диплом о переподготовке.
Шаг второй — документ. Спросите прямо: удостоверение о повышении квалификации, диплом о профессиональной переподготовке или сертификат школы. Сведения о выданных документах об образовании вносятся в федеральный реестр ФИС ФРДО, который ведёт Рособрнадзор; через него потом можно подтвердить свой документ работодателю. Сертификат частной школы туда не попадает — это не делает знания бесполезными, но ожидания стоит выровнять заранее.

Шаг третий — часы и учебный план. Попросите программу с распределением часов: сколько теории, сколько практики, сколько супервизии. В сильных программах практика занимает не меньше половины объёма. Шаг четвёртый — методы: в плане должны быть названы протоколы и авторы, а не «современные подходы». Шаг пятый — преподаватели: где они ведут приём, с какими пациентами работают, есть ли у них собственная клиническая практика по РПП сейчас, а не «в прошлом».
Ещё два вопроса, которые экономят деньги. Что происходит после выпуска — остаётся ли доступ к разборам и есть ли сообщество? И на каком материале учат — на демонстрационных сессиях и записях реальных разборов или только на слайдах? Ответы обычно дают по телефону за пять минут, и они говорят о школе больше, чем лендинг.
Красные флаги: какие курсы по РПП лучше обойти
Прямой ответ: настораживают четыре вещи — обещание научить лечить за несколько дней, подмена понятий вокруг слова «право», отсутствие супервизии и отказ показать учебный план. Ни один из этих признаков сам по себе не доказывает, что школа плохая, но каждый требует объяснения.
Частые ошибки при выборе
- Выбирать по количеству часов в рекламе, не уточнив, академические это часы или астрономические и входит ли в них самостоятельная работа.
- Считать, что удостоверение о повышении квалификации расширяет допуск к работе. Оно подтверждает обучение, а не новую специальность.
- Брать программу только ради документа к аккредитации, не глядя на содержание. Через год именно содержание придётся применять на приёме.
- Покупать курс в рассрочку под давлением дедлайна. Хорошая программа набирается несколько раз в год, и пропущенный поток — не катастрофа.

Отдельно скажу о формулировке «даём право работать с РПП». Права даёт квалификация, подтверждённая по требованиям Минздрава, а дополнительная программа расширяет набор инструментов. Школа, которая этого не проговаривает, либо не разбирается в нормативной части, либо сознательно продаёт надежду. Обе причины одинаково плохо заканчиваются на приёме.
Если вы уже работаете с пищевым поведением и хотите, чтобы вас находили пациенты, а коллеги могли проверить вашу квалификацию, подайте заявку в реестр специалистов ассоциации: в нём указывают образование, специализацию и город.
Чему на курсах учат реже, чем нужно
Прямой ответ: слабое место большинства программ — соматика и маршрутизация. Психотерапевтический протокол разбирают подробно, а признаки состояния, при котором пациента нужно сегодня же показать врачу, проговаривают вскользь. Именно на этом стыке чаще всего и ломаются случаи.
Для первого разговора помогает короткий скрининг — например, тест на РПП, который клиент может пройти до приёма. Но скрининг только ставит вопрос, а ответ даёт клиническая оценка. Специалист, который ведёт пациента с расстройством пищевого поведения, должен уверенно узнавать тревожные признаки: быстрое падение веса, обмороки, редкий пульс, регулярные рвоты или приём слабительных, судороги, тяжёлую слабость. Отдельная тема — риск синдрома возобновлённого питания при выходе из длительного голодания, который контролирует врач. На курсе это должно занимать не абзац, а отдельный блок с алгоритмом действий.
Вторая зона — командная работа. В профильных клиниках пациента ведёт мультидисциплинарная команда: врачи-психиатры, психологи, гастроэнтеролог, реаниматолог, эндокринолог-диетолог, и такой состав описывают руководители специализированных отделений[6]. Частный специалист работает не в клинике, но собрать вокруг себя такой же круг контактов обязан, и хорошая программа этому учит: с кем вы будете советоваться, кому и как передавать пациента, что писать в направлении.
В моей практике типичная история выглядит так. На супервизию приходит психолог с клиенткой двадцати трёх лет: полгода работы над самооценкой, отношения с матерью разобраны, а вес продолжает снижаться. На вопрос о пульсе и электролитах коллега отвечает, что этим не занимается. Дальше мы вместе пишем направление к психиатру и договариваемся о совместном ведении, и только после стабилизации возвращаемся к терапии. Ошибка была не в методе, а в том, что в программе обучения не оказалось раздела о пределах собственной компетенции.
Третья зона — работа с родителями, если пациенту меньше восемнадцати. Подростковый случай почти всегда семейный, и без включения родителей результат нестойкий; об этом говорят и данные по семейной терапии[3]. Четвёртая — профилактика выгорания самого специалиста: расстройства пищевого поведения лечатся долго, рецидивы обычны, и устойчивость терапевта входит в качество помощи.
Чтобы разговор о механизмах пищевого поведения был предметным, посмотрите разбор от врача ассоциации: в нём подробно про нейробиологию голода, дофамин и то, почему запреты усиливают срывы.
Кому подходит обучение по РПП, а кому рано
Прямой ответ: программа по расстройствам пищевого поведения имеет смысл для тех, у кого уже есть базовый допуск к консультированию или лечению и поток подходящих клиентов. Без базового образования курс превращается в теорию, которую негде применить, а иногда и в риск для пациента.
Кому подходит:
- Врачам-психиатрам и психотерапевтам, которые хотят освоить конкретный протокол при анорексии, булимии или приступообразном переедании.
- Медицинским и клиническим психологам, работающим в клинике или в частной практике под супервизией.
- Психологам-консультантам, к которым регулярно приходят клиенты с нарушенным пищевым поведением, — как минимум в объёме распознавания и маршрутизации.
- Врачам-диетологам и нутрициологам — в части понимания, что происходит с пациентом в психотерапии, чтобы не конфликтовать с ней рекомендациями по питанию.
Кому не подходит:
- Людям без профильного образования, рассчитывающим «войти в профессию» через один курс: допуск так не появляется.
- Специалистам, у которых нет доступа к супервизии: отрабатывать протокол будет не с кем.
- Тем, кто ищет инструмент для работы со снижением веса: это другая задача и другая программа.
Когда пациента нужно передать врачу. Немедленно — при обмороках, выраженной слабости, редком пульсе, рвоте с кровью, судорогах, суицидальных мыслях. Планово и быстро — при продолжающемся снижении веса, аменорее, регулярных компенсаторных действиях, отказе от еды и воды. Найти профильного врача можно в реестре специалистов ассоциации, а как оценивать коллегу по формальным признакам — разобрано в материале о том, как выбрать специалиста по РПП. Если речь идёт о снижении веса без расстройства, помогает разбор, к какому врачу идти в такой ситуации.
Коллеги, интересно сверить ориентиры: по какому признаку вы принимаете решение об обучении.
Сколько стоят курсы по РПП и сколько длятся
Прямой ответ: по данным агрегаторов образовательных программ на сентябрь 2026 года, профильные программы для психологов стоят примерно от 27 до 131 тысячи рублей при средней цене около 70 тысяч, а длятся в среднем от четырёх до шести месяцев. Цены быстро устаревают, поэтому сверяйте их на сайте школы, а не в обзорах.
Разброс объясняется не жадностью школ, а форматом. Короткий курс распознавания стоит дешевле лонгрида с супервизиями просто потому, что в нём нет самого дорогого — времени преподавателя, потраченного на ваш случай. Если две программы отличаются по цене втрое, сравните не часы, а количество очных разборов на одного слушателя.
Цена заметно ниже рынка обычно означает одно из трёх: группа огромная и обратной связи не будет, практика заменена записями, документ выдаёт организация без лицензии. Рассрочка сама по себе нормальна, но решение, принятое под таймер «скидка до полуночи», к обучению отношения не имеет.
Мифы об обучении работе с РПП
Мифы, которые мешают выбирать
- Миф: после курса по РПП психолог сможет вести анорексию самостоятельно. На деле: тяжёлые формы ведутся вместе с врачом, который отвечает за соматику и диагноз.
- Миф: чем больше часов, тем лучше программа. На деле: значение имеет доля практики и наличие супервизии, а часы легко набрать самостоятельной работой.
- Миф: «авторский метод» эффективнее протоколов. На деле: доказательная база собрана у протоколов, перечисленных в руководстве NICE[2]; авторские надстройки могут дополнять их, но не заменять.
- Миф: расстройства пищевого поведения — редкость, и профильное обучение мало кому нужно. На деле: по систематическому обзору распространённость в течение жизни оценивается в 8,4 % у женщин и 2,2 % у мужчин, а точечная распространённость за 2013-2018 годы выросла до 7,8 %[1].
Позиция ассоциации
Мы исходим из того, что обучение по расстройствам пищевого поведения — это не способ обойти требования к квалификации, а способ выполнять свою работу точнее. Поэтому рекомендуем простой порядок: сначала привести в соответствие базовый допуск, затем выбирать программу под реальную задачу, затем закладывать бюджет на супервизию — она нужна и после выпуска.
Второе: содержание важнее бренда. Если в учебном плане названы протоколы, есть разбор случаев, отдельный блок о соматических рисках и маршрутизации, программа полезна независимо от известности школы. Если этого нет, известность не поможет.
Третье: профессия защищается прозрачностью. Пока закон о психологической помощи не принят, единственный работающий фильтр — публичные, проверяемые сведения о специалисте: образование, документы, специализация, супервизор. Именно для этого ассоциация ведёт реестр специалистов и просит указывать квалификацию честно.
Если хотите посмотреть, как выглядит структурированный практикум по психологии питания изнутри — разборы кейсов, готовые алгоритмы и формулировки для консультаций, — материалы собраны в боте.
Telegram: практикум «Нутрициолог 2.0: психология питания»
ВКонтакте: та же программа в приложении сообщества
Часто задаваемые вопросы
Можно ли пройти переподготовку по медицинской психологии без психологического образования?
С 1 сентября 2026 года - нет. На программу принимают людей с высшим психологическим образованием: бакалавриатом, специалитетом или магистратурой по направлению «Психология». Специалисты, прошедшие переподготовку раньше и имеющие стаж, работают в прежнем режиме.
Сколько часов должна длиться программа?
По приказу Минобрнауки России № 266 от 24 марта 2025 года повышение квалификации - не менее 16 часов, профессиональная переподготовка - не менее 250 часов. Если «переподготовку» обещают за 40 часов, документ будет другим.
Чем удостоверение о повышении квалификации отличается от диплома о переподготовке?
Удостоверение подтверждает, что специалист обновил знания в рамках уже имеющейся квалификации. Диплом о переподготовке даёт новую квалификацию. Сведения о том и другом вносятся в федеральный реестр ФИС ФРДО, если у организации есть образовательная лицензия.
Нужна ли супервизия после окончания курса?
Да. Завершение программы и владение методом - разные вещи: в исследовании 2017 года обучение закончили 84,3 % специалистов, а порога компетентности достигли 42,5 %. Регулярная супервизия удерживает работу в рамках протокола и снижает риск дрейфа терапевта.
Источники
- Galmiche M., Déchelotte P., Lambert G., Tavolacci M. P. Prevalence of eating disorders over the 2000-2018 period: a systematic literature review (рус. «Распространённость расстройств пищевого поведения за период 2000-2018 годов: систематический обзор литературы»). Am J Clin Nutr. 2019;109(5):1402-1413. PMID: 31051507 — pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/31051507
- National Institute for Health and Care Excellence. Eating disorders: recognition and treatment. NICE guideline NG69 (рус. «Расстройства пищевого поведения: распознавание и лечение»). NICE, 2017 — nice.org.uk/guidance/ng69
- Couturier J., Kimber M., Szatmari P. Efficacy of family-based treatment for adolescents with eating disorders: a systematic review and meta-analysis (рус. «Эффективность семейной терапии у подростков с расстройствами пищевого поведения: систематический обзор и мета-анализ»). Int J Eat Disord. 2013;46(1):3-11. PMID: 22821753 — pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/22821753
- Fairburn C. G., Allen E., Bailey-Straebler S., O’Connor M. E., Cooper Z. Scaling Up Psychological Treatments: A Countrywide Test of the Online Training of Therapists (рус. «Масштабирование психологических методов лечения: общенациональная проверка онлайн-обучения терапевтов»). J Med Internet Res. 2017;19(6):e214. PMID: 28623184 — pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/28623184
- Waller G., Turner H. Therapist drift redux: Why well-meaning clinicians fail to deliver evidence-based therapy, and how to get back on track (рус. «Дрейф терапевта: почему добросовестные клиницисты не применяют доказательную терапию и как вернуться к протоколу»). Behav Res Ther. 2016;77:129-137. PMID: 26752326 — pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/26752326
- Сатьянова Л. С. Расстройства пищевого поведения: вызовы современности и подходы к лечению. Московская медицина. 2025;4(68) — niioz.ru
Бобровский Андрей Вениаминович
Бобровский Андрей Вениаминович — врач-психотерапевт и врач-диетолог, кандидат медицинских наук, доцент. Ведущий российский эксперт по расстройствам пищевого поведения с опытом более 30 лет. Основатель и научный руководитель сети клиник «Доктор Борменталь», …

Очень давно у меня была похожая ситуация, но как то сам взял себя в руки, думаю здесь важно «сила воли» если хочешь есть — пей воду, много воды и фрукты, таким образом ща месяц скинул 15кг, сейчас чувствую себя очень хорошо, в целом всем доволен на данный момент
Правильное питание — это наверно самая важная часть в курсе о здоровом образе жизни. А курсы по подготовки специалистов в области питания очень интересно. Если выучится можно найти работы и новые доходы. А если нет, то это инвестиции в свое собственное здоровье
Недавно на себе заметила, что когда у меня все хорошо, я даже не смотрю на сладости и не ем их вообще. Как только нервотрепка превышает все нормы, то организм требует сладкого и я его ем. Поэтому природу не обманешь, хочется -ешь, но разумных пределах, иначе будет сбой.
Курсы желающих похудеть не спасут. Это только облегчит кошелек клиента. Лучше на деньги, которые вы готовы потратить на курсы, купить овощи, фрукты и минеральную воду. А еще оливковое масло первого отжима. Ешьте и пейте в вдоволь и худейте правильно, не тратя деньги на сильно умных якобы диетологов и врачей. Люди сами способны себе помочь, не надо для этого искать посредников.